| ПУБЛИКАЦИИ АРХИВА |
к списку публикаций |
страницы
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
Наступил новый 1855 год. Положение на оборонительной линии не изменилось, шла вялая перестрелка, строились новые батареи, укреплялись оборонительные сооружения. Защитники города беспокоили неприятеля частыми вылазками. Опасаясь наступления неприятеля со стороны Евпатории или высадки десанта в районе устья р. Качи на Северной стороне к концу февраля была построена линия редутов и батарей, на вооружении которых было 191 орудие. Чтобы лишить неприятеля базы в Евпатории и обезопасить себя с северо-востока, была предпринята атака этого города, стоившая русским 769 чел. убитыми и ранеными.
Меншиков не считал возможным перейти к активным действиям из Севастополя, особенно после неудавшегося наступления на Евпаторию, ссылаясь на недостаточность войск и преувеличивая количество и состояние войск противника. "Почему, - говорили впоследствии англичане, - русские не делали в то время сильных вылазок: мы почти не в состоянии были защищать свои траншеи. Зимой они могли завладеть всей местностью перед Корабельной. В случае сильной атаки русских у нас были сделаны распоряжения об отступлении в Балаклаву, для амбаркации...".
Видя сильное расстройство английской армии, главнокомандующий французской армией генерал Канробер принял решение признать большую часть осадных работ англичан, оставив за ними осаду только 3-го бастиона. И 10 января 1855 года французские части стали менять английские у хутора Дергачева и на Киленбалочных высотах. Полагая, что замедление осадных работ под Севастополем происходит из-за недостатка способных руководителей, французский император направил в Крым своего генерал-адъютанта Ниеля с инспекционной целью. Генерал Ниель, осмотрев осадные работы, предложил вести главную атаку против Малахова кургана, взяв который, союзники могли уничтожить флот и город. На военном совете 20 января предложение генерала приняли и было решено, не прекращая работ на городской стороне, основные усилия сосредоточить на Корабельной стороне. Чтобы скрыть намерение перенести атаку на Малахов курган, союзники еще некоторое время вели усиленные работы против 4-го бастиона, распустили слух о готовящемся штурме города и проводили демонстрацию флота. Усилив вооружение бывших английских батарей, французы начали свои работы на значительном расстоянии от бастионов Корабельной стороны (от Малахова кургана - 1800 м, от 2-го бастиона - 1700 м и от 1-го бастиона - 2000 м).
Работы французов на Корабельной стороне не вызывали сомнения в том, что они избрали главным пунктом атаки Малахов курган. А заняв высоту впереди него, известную в городе под названием "Кривая пятка", а у французов - "Зеленый курган", неприятель приближался к бастиону, к тому же высота значительно возвышалась над Малаховым курганом.
Защитники города давно обратили внимание на эту высоту. По указанию Николая I (до вступления на престол он возглавлял инженерный корпус русской армии, бывал в Севастополе, хорошо знал местность) Меншиков еще в декабре собирался занять ее, но откладывал исполнение. И вот теперь главнокомандующий приказал занять эту позицию. В ночь с 9 на 10 февраля введенные в Севастополь для этой цели Селенгинский и Волынский полки под командованием генерал-майора Хрущева приступили к строительству первого редута на Килен-балочных высотах, получившего название Селенгинского. Обнаружив утром заложенный редут и осознав его важность, в ночь с 11 на 12 февраля французы силами свыше шести батальонов под командованием генерала Моне атаковали строящийся редут, но безуспешно. В ночь с 16 на 17 февраля впереди и левее Селенгинского редута солдаты начали строить Волынский редут в 600 м от французских траншей. Донесение Меншикова о постройке этого редута было последним его донесением из Севастополя. 16 февраля он сдал командование армией генералу Д. Е. Остен-Сакену, назначив временно начальником Севастопольского гарнизона адмирала П. С. Нахимова, и отправился в Симферополь.
В ночь с 26 на 27 февраля на высоте "Кривая пятка" впереди Малахова кургана был заложен Камчатский люнет. На рассвете союзники увидели, что русские солдаты опередили их, замкнув передовую линию впереди бастионов Корабельной стороны, и штурм Севастополя был отложен на длительное время. Защитникам удалось построить Камчатский люнет ближе к неприятельским позициям, чем к собственным укреплениям. Однако постройка его была предпринята поздно, когда его уже было невозможно укрепить настолько, чтобы сделать укрепление неприступным. К началу марта французы на Корабельной стороне соорудили 45 батарей. Чтобы не дать возможности французам приблизиться к люнету, впереди него было построено семь линий ложементов для стрелков, которые противник безрезультатно пытался захватить.
7 марта был убит контр-адмирал В. И. Истомин. Со дня высадки союзников в Крыму, заведуя четвертой оборонительной дистанцией, Владимир Иванович не знал ни отдыха, ни покоя. Он служил примером деятельности, заботливости и следил безотлучно за работами. Из Малахова кургана Истомин сделал отдельную грозную крепость. По несколько раз в день он осматривал работы, ходил в цепь и ложементы. Презрение к смерти составляло отличительную черту его характера. Когда Истомину говорили об опасности, которой себя подвергает, он отвечал: "Я давно выписал себя в расход и теперь живу на счет англичан и французов". 8 марта в Севастополь прибыл новый главнокомандующий -бывший главнокомандующий Южной армией князь М. Д. Горчаков. Получив назначение и еще находясь на Дунае, он писал военному министру князю В. А. Долгорукову: "Князь Меншиков оставил дела в таком положении, что только при помощи Божьей можно привести их в порядок. Надо сознаться, что страна совершенно разорена, войска изнурены и дурно продовольствованы, рядом не удач потеряли уверенность в успехе; кавалерийские и артиллерийские лошади почти не двигаются, и перевозочные средства продовольственных припасов почти уничтожены. Я естественно надеюсь только на то, что неприятель не откроет наступательных действий ранее прибытия значительных подкреплений, которые я отправлю. Все, что могу сделать до их прибытия, - это держаться оборонительного положения, что представляет наитруднейшую задачу.
Еще раз не требуйте от меня чудес. Если бы после Инкерманского дела было принято мое предложение и Меншиков тогда же заменен другим лицом, то Крым был бы уже очищен от неприятеля. Теперь это возможно не ранее, как с прибытием посылаемых мною подкреплений и то, если Севастополь не будет взят к тому времени".
Отправляясь в Крым, новый главнокомандующий направил туда же из Южной армии 6-ю и 9-ю пехотные дивизии, вторую бригаду 14-й пехотной дивизии и 2-ю Драгунскую дивизию. Один из участников обороны писал: "Прибытие Горчакова в Крымскую армию было благодетельно в первое время: он привел с собою свежие войска, обширную власть и неограниченные средства, уничтожившие нужды войск (исключая недостатка в порохе и снарядах), а главное - поднял нравственный дух войск. Все надеялись, "что он начнет смелые наступательные действия и сделает блистательный переворот кампании".
|
|
в начало |
следующая |
|
|
|
|
