| ПУБЛИКАЦИИ АРХИВА |
к списку публикаций |
страницы
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
Российский военный историк Н. Ф. Дубровин писал в конце XIX века: "Отдавая должную дань справедливости каждому роду оружия, мы должны сказать, что успех первых дней обороны при надлежит исключительно морякам Черноморского флота. С образованием экипажей, они были размещены на оборонительной линии так, что каждый из адмиралов, командовавший сухопутной дистанцией, имел под своим начальством те же самые части, которыми командовал на судах, командиры кораблей и экипажей назначались начальниками тех бастионов или батарей, на которых стояли вверенные их командованию офицеры и матросы. Матросы перенесли на бастионы все порядки, которые они привыкли исполнять на судах... Командиры бастионов и батарей действовали совершенно самостоятельно и, не ожидая распоряжений, ни указаний начальства, сами изыскивали средства к усилению обороны, что было весьма важно в то трудное для Севастополя время...
Моряки создали ту нравственную силу обороны, которая проявилась в самом начале, и, поддерживаясь в течение одиннадцати месяцев, была основанием прочного успеха".
К концу сентября начала вырисовываться линия осадных работ неприятеля. Передовые траншеи против 3-го бастиона находились на расстоянии 1270 м, против 4-го бастиона - на расстоянии 1500 м. Вместо того, чтобы вести осадные работы против главного пункта обороны, союзники вели работы против всей Южной стороны города, растянув их на 15 км. После первой бомбардировки они избрали местом главной атаки 4-й бастион, и это была еще одна их ошибка, потому что ключом к городу являлся Малахов курган
Выраставшие на глазах укрепления вокруг Севастополя вызывали удивление у союзников. Один из английских корреспондентов писал в те дни: "Круглый форт направо (Малахов курган) почти скрылся за огромными земляными насыпями, которые русские возвели прошлой ночью и сегодня... Русские работали день и ночь чтобы усилить укрепления Севастополя. Воздвигнуты новые редуты, построены брустверы. Неприятель заслуживает величайшую похвалу своею энергиею".
Работая круглосуточно на укреплениях, гарнизон Севастополя постоянно беспокоил неприятеля, мешая его работам. Ежедневно выдвигалась цепь штуцерников за оборонительную линию и своим огнем замедляла работы неприятеля, часто разгоняя его. Позже французы вынуждены были сформировать для противодействия нашим стрелкам особую команду охотников из лучших стрелков зуавских полков и егерских батальонов. Защитники города постоянно держали противника в напряжении и приостанавливали его работы своими вылазками, производимыми днем и ночью.
Пасмурным было утро 5 октября 1854 года. Густой туман закрывал город и бухту. Около шести утра туман начал редеть, и в шесть тридцать 49 французских и 71 английское орудия открыли огонь по укреплениям Севастополя. Началась первая бомбардировка.
На укреплениях города стояло 341 орудие, но только 118 из них вели огонь по противнику, остальные служили для прикрытия впереди лежащей местности и фланкирования укреплений. Из-за отсутствия укрытий на бастионах и батареях защитники несли большие потери. Очень тяжелое положение сложилось на 3-м, 4-м и 5-м бастионах, подвергавшихся перекрестному обстрелу английских и французских батарей. Особенно страдали пехотные части, стоявшие в укреплениях в ожидании штурма. Участник обороны В. Волынский описал такой эпизод. На одной из улиц города под неприятельским огнем стояла рота 45-го флотского экипажа. "Хозяйка дома старалась утолить жажду матросов и офицеров, передавая из окна воду. "Господа офицеры! - сказала она им между прочим, - помните, что женщина присоединила Крым к России, а вы мужчины, смотрите, не отдайте его неприятелю". Эти слова всегда и везде возникали в моей памяти и одушевляли меня".
Прицельный и навесной огонь неприятеля в течение нескольких часов произвел большие повреждения на наших укреплениях. Были сильно повреждены оборонительные казармы 5-го и 6-го бастионов, разрушен верхний ярус оборонительной казармы на Малаховом кургане и подбиты все орудия, стоявшие наверху. Но больше всего пострадал 3-й бастион, против которого англичане сосредоточили огонь трех батарей. Многие орудия были подбиты, амбразуры засыпаны, казармы и бараки представляли кучу развалин, площадка позади бастиона была вся изрыта снарядами. Но бастион продолжал вести огонь. Потеря в людях была так велика, что прислугу у орудий сменяли два раза. Был ранен командир бастиона капитан 2 ранга Попандопуло, на глазах у него смертельно ранили его сына. Вскоре командир был ранен во второй раз, отнесен в госпиталь, где своими руками закрыл глаза умершему сыну. Взрыв порохового погреба превратил бастион в груду земли. Из 22 орудий в строю осталось только 2 и при них пять матросов. Погибли начальник артиллерии 3-го отделения оборонительной линии капитан 1 ранга Ергомышев, сменивший Попандопуло капитан-лейтенант Лесли и до ста матросов. Офицеры стоявшего рядом 41-го флотского экипажа бросились с матросами на бастион, 75 матросов были срочно направлены с линейного корабля "Ягудиил", стоявшего у Пересыпи. Чтобы прикрыть разрушенный бастион, открыли самый интенсивный огонь находившаяся рядом батарея Булищева и уцелевшие батареи Малахова кургана. Бомба с Малахова кургана взорвала пороховой погреб на английской батарее, практически разрушив ее.
Артиллерийская дуэль французских батарей с русскими была проиграна французами к одиннадцати часам дня. При почти равном калибре и количестве орудий они неудачно расположили свои осадные батареи, поставив их под перекрестный огонь наших батарей.
В результате 28 процентов орудий неприятеля было подбито, а многие амбразуры засыпаны.
Англичане удачно расположили 71 орудие, которые имели большой калибр и буквально громили укрепления Корабельной стороны. Потеряв семь орудий, английские артиллеристы подбили 30 орудий из 54. Следует отметить, что из-за большего калибра орудий вес залпа английских батарей был на двенадцать процентов больше залпа русских
В этот день союзники потеряли 348 чел., наши потери составили 1112 чел. Но невосполнимой потерей в этот день была гибель вице-адмирала Владимира Алексеевича Корнилова. С первыми выстрелами неприятельских батарей он выехал на бастионы. В половине двенадцатого на Малаховом кургане Владимир Алексеевич был смертельно ранен. "Ну, господа, предоставляю вам отстаивать Севастополь. Не отдавайте его", - сказал Корнилов окружавшим его офицерам и потерял сознание.
Бомбардировка с моря должна была начаться одновременно с действиями сухопутных батарей. Однако, только в девять часов пароходы начали выводить союзный флот на позиции. Французские корабли заняли позицию от батареи № 10 до середины рейда, английские - далее до батареи Карташевского и Волоховой башни. Около часа дня шестнадцать французских и турецких кораблей и пятнадцать английских кораблей и пароходов открыли огонь. Против 1340 орудий одного борта (по другому источнику - 1244) вели борьбу 155 орудий наших береговых батарей. Сражавшийся на батарее № 10 П. Бабенчиков писал в своих воспоминаниях: "Воздух, пропитанный исключительно дымом, не совмещал уже в себе звуков. Хотя одновременно стреляло около 1500 орудий, но звук их не был громоподобен - он превратился в глухой рокот, как бы в клокотание, покрываемое свистом и визгом снарядов, в несчетном множестве проносившихся над нами. Только рев собственного орудия, при выстреле, резко отделялся в этом море несвязных звуков и царил над ними, до своего повторения".
|
| предыдушая |
в начало |
следующая |
|
|
|
|
|
|
|
