| ПУБЛИКАЦИИ АРХИВА |
к списку публикаций |
страницы
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
|
В эпоху революционного лихолетья Севастополю суждено было стать ареной столкновения человеческих страстей и политических прожектов, державных интересов и геополитических авантюр.
В третьей декаде декабря вновь обострился вопрос украинизации флота, когда на линкоре «Воля» был поднят украинский флаг, и 300 русских и 400 матросов-украинцев пригрозили покинуть корабль (команда 1220 человек). 23 декабря на заседании Черноморского Центрофлота экстренно рассматривался вопрос о событиях на линкоре, и было принято решение о созыве судовых и береговых комитетов[153]. На следующий день собрание приняло решение «спустить с линкора «Воля» украинский и поднять красный флаг»[154]. Еще до объявления Украинской независимости от Советской России (11(24) января 1918 г.) Центральная Рада объявила через штаб Одесского военного округа демобилизацию всех неукраинских войсковых частей на Украине и немусульманских в Крыму. И это при том, что Украина в ноябрьском Универсале объявляла своей территорией Таврическую губернию без Крыма. А уже 13 января была получена телеграмма от ЦР, которая предупреждала «организации и начальников украинского флота в Севастополе, что все сношения с представителями приграничных держав, как с Россией, так и с другими, будут преследоваться отныне как государственная измена»[155]. Эта телеграмма вызвала протесты на флоте и в городе, и тема украинизации флота больше не поднималась, тем более, что новые события в Крыму отвлекли внимание.
Как уже говорилось выше, Совет Народных представителей и Крымский Штаб направили свои отряды в приморские города Крыма, а в конце декабря разоружили красногвардейцев в Евпатории. 28 декабря Севастопольский ВРК предъявил ультиматум: в 24 часа вернуть отобранное оружие у красногвардейцев и прекратить в дальнейшем разоружение отрядов, посылаемых ревкомом в другие города Крыма. Разоружение отрядов продолжалось и тогда ВРК направил боевые корабли с десантом моряков в портовые города. В ночь с 10 на 11 января 1918 г. отряды Крымского штаба подошли к Камышловскому мосту, где произошел бой с отрядами моряков, переброшенных из Севастополя, и к 17 января на всей территории Крымского полуострова была установлена советская власть. Вновь в Севастополе прокатилась волна арестов офицеров и лиц, подозреваемых в участии в выступлении против Советской власти отрядов Крымского штаба: по заявлению братьев Тургаевых «о реакционном поведении» были арестованы члены Севастопольского мусульманского комитета Ш.А. Девятов, Умеров и военный мулла И.З. Замалетдинов, однако следствие доказало их невиновность, и 22 марта дело было прекращено[156], на линкоре «Свободная Россия» арестованы на основании слухов мичмана Баранов и Гоц, но вскоре освобождены из тюрьмы «из-за недостаточности материалов для обвинения в контрреволюционной деятельности»[157]; за неявку по тревоге в ночь с 10 на 11 января на эскадренном миноносце «Лейтенант Шестаков» были арестованы четыре офицера, мичман С. Аненский и Н.Н. Крестовоздвиженский были прощены, так как добровольцами ушли на фронт с красногвардейским отрядом, а капитан 2 ранга Г.Ф.Гильдебрант и лейтенант Э.И. Страутинг были уволены «с лишением содержания»[158]. 17 января Следственная комиссия рассмотрела дело о трех офицерах 33 пехотного запасного полка по обвинению их в «контрреволюционном мусульманском движении» и признала их невиновными[159] и т.д.
Борьба за власть была далеко не бескровной. В ней погибло много офицеров в Евпатории, Ялте, Симферополе и других городах Крыма. Эта тема еще ждет своих исследователей. И, поскольку победители руководствовались только «революционным сознанием», погибло много невинных людей. Как пример можно привести судьбу подполковника В.Н. Андреева. Фронтовик, находясь на излечении в Евпатории, был избран казначеем местного Союза инвалидов. 16 января, во время известных событий в Евпатории, был арестован и отправлен на вспомогательный крейсер «Трувор». Дальнейшая судьба неизвестна. По всей вероятности он был расстрелян на крейсере, и тщетно жена пыталась выяснить его судьбу, обращаясь во все инстанции, в том числе и в Следственную комиссию Севастопольского Совета[160]. Действия красногвардейских отрядов в Крыму показали, что в них много случайных людей, которые руководствовались далеко не революционными идеями. Среди возвращавшихся красногвардейцев были произведены многочисленные аресты за мародерство. 18 января на совместном заседании ВРК, ВРШ и комиссии по борьбе с контрреволюцией было принято постановление о том, что ввиду начавшегося разложения в революционных отрядах, переформировать все находившиеся в ведении ВРШ отряды[161]. Во второй половине января ОВРК и ОВРШ отдало приказ об организации красногвардейских отрядов на территории Крыма и вооружении их. Нужны были деньги, однако кассы пусты. Уже 20 января Следственная комиссия Севастопольского Совета, «рассмотрев дело о спекулянтах домовладельцах (15 человек), постановила наложить арест на все имеющиеся у них в банках Севастополя и Симферополя капиталы, ценные бумаги и фонды»[162]. Финансовая комиссия Совета 12 января на объединенном заседании Исполкома Совета, Исполкома крестьянского Совета и ВРШ доложила, что «буржуазии вместо 10 миллионов рублей (контрибуции) дает сейчас только 1 миллион. Заседание постановило взыскать 1 миллион наличными сразу, а остальные 9 миллионов надлежало собрать в самый кратчайший срок»[163]. Взыскивались с имущих классов суммы от 60 до 10 тысяч рублей.
В связи с установлением Советской власти на большей части территории России, Народный Комиссар Юстиции И.З. Штейнберг разослал телеграмму, которая была получена и в Севастополе 21 января, следующего содержания: «В виду упрочения Советской власти, полагаем, наступил момент прекращения систематических репрессий против лиц, учреждений и печати. Подавление или пресечение активных контрреволюционных выступлений должно войти в русло революционного правопорядка. Политические аресты, обыски и выемки должны производиться только одной следственной комиссией, состав которой должен опубликоваться. Целью ее должно явиться только предание суду Революционного Трибунала, тоже в отношении печати, репрессии должны проверяться в трибунале…»[164].
Во второй половине января-первой половине февраля жизнь в городе проходила спокойно, но на флоте прошли события, которые в корне изменили расстановку политических сил. В связи с демобилизацией старого флота на службе в Черноморском флоте (с береговыми частями) осталось 2294 офицера и 25028 матросов и солдат. Некомплект в команде на линкорах «Свободная Россия» и «Воля» составлял 450 человек, в Минной бригаде – 250 человек, в бригаде подводного плавания – 250 человек. Крейсера и береговые части почти полностью были укомплектованы матросами 1917 года призыва[165]. Численность флота сократилась в два раза, к тому же многие матросы находились в красногвардейских отрядах. Тем самым сократилась политическая база большевиков и левых эсеров. В связи с подготовкой Брестского мирного договора наметился разлад между большевиками и левыми эсерами, которые отстаивали необходимость «революционной войны», как средства, способного подтолкнуть революцию на Западе. И анархистские отряды стали представлять угрозу для новой власти. В Сарабузе отряд Пискунова был готов взять местный ревком «на мушку», в Симферополе отряд Севастопольских красногвардейцев под командованием Шмакова (член ОВРШ) занимался мародерством, «экспроприацией буржуазии», и пытался захватить власть в городе.
В этой ситуации 16 февраля (по новому стилю) фракции эсеров (правых) и меньшевиков заявили о своем возвращении в состав Севастопольского Совета[166] (до этого фракции на заседании не являлись). На улицах города шли митинги, где выступали ораторы эсеров и меньшевиков, которые говорили о предательстве большевистских вождей, о полном провале их политики, предсказывая гибель революции под германским сапогом, если массы не сбросят господство большевиков.
|
| предыдушая |
в начало |
следующая |
|
|
|
|
