| ПУБЛИКАЦИИ АРХИВА |
к списку публикаций |
страницы
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
|
В дополнение следует отметить, что на выборах в июле в городскую Думу за список РСДРП(б) проголосовало 703 человека из 51029 списочного состава[45], а во вновь избранном Совете военных и рабочих депутатов из 245 человек было только 11 большевиков[46].
Один из участников революционных событий в Севастополе и на Черноморском флоте, бывший матрос Г. Матвеев, писал: «Чего греха таить – весной 1917 г. севастопольцы в своем большинстве еще очень плохо разбирались в политике. Бывало, начнется митинг. Вылезет на трибуну кадет и вопит: «Война до победного конца», «Без Дарданелл нам жить нельзя», - хлопают ладонями. Кадета сменяет эсер или меньшевик, - «За революционную войну против кайзера!», «Большевики – предатели» - тоже хлопают. Взойдет на трибуну большевик - «Война войне!», «Вся власть Советам!», «Мир хижинам, война дворцам» и опять хлопают. Вот такой политической малограмотностью и пользовались меньшевики и эсеры.
В своем большинстве мы тогда еще были в политическом отношении малограмотны. Самое большое образование у большинства из нас было 4 класса начальной школы. Учащихся средних школ среди нас не было»[47].
В этой ситуации можно говорить не о влиянии большевиков на общественные процессы в Севастополе и на флоте, а об общем колебании масс и недоверии их к офицерству и Временному Правительству, несмотря на то, что к этому времени оно стало коалиционным.
Следует отметить, что случаи отказа идти на боевые операции в это время характерны не только для Черноморского флота, на фронте полки и дивизии отказывались выполнять боевые приказы и оставляли позиции, отказывались участвовать в боевых действиях. Временное правительство приказало зачинщиков наказывать, а части расформировать[48].
Севастополь захлестнула волна митингов. Газета местной организации социалистов-революционеров «Революционный Севастополь» указывала на то обстоятельство, что последнее время в городе устраивается много митингов, через которые массы матросов и солдат пытаются непосредственно, минуя избранные органы, влиять на события. Призывала «крепче сомкнуться вокруг судовых и полковых комитетов и только через них выражать свою волю»[49]. 1 июня командир линкора «Три святителя» капитан 1 ранга М.М. Римский-Корсаков запретил выступать на корабле представителю Симферопольского Совета, и в тот же день комиссия Севастопольского Совета постановила, чтобы командир извинился перед командой, что он и вынужден был сделать[50].
5 июля события на флоте вышли из-под контроля командования. Вечером, после развода, толпой матросов был арестован помощник командира Черноморского флотского экипажа полковник по адмиралтейству Н.К. Грубер. Проведенное расследование оправдало его, а причину ареста установить так и не смогла, несмотря на большое количество свидетелей[51].
Поздно ночью на общем собрании Севастопольского флотского полуэкипажа были арестованы командир полуэкипажа капитан I ранга Е.Е.Гестеско, адъютант полуэкипажа штабс-капитан С.Ф.Кузьмин и капитан Н.И. Плотников. У Гестенко был дважды произведен самочинный обыск на квартире, до собрания и после, изъято личное оружие. Во время обысков пропали вещи, матросы пытались унести серебряную посуду и ордена. Обвинения «высказывались большей частью общими фразами, приводя некоторые факты». Капитан Плотников был обвинен в провокаторстве», в службе в охранке, в хранении разрывных пуль для стрельбы по матросам»[52].
На этом собрании была принята резолюция, требующая произвести немедленно обыск у всех офицеров флота и гарнизона и арестовать политически неблагонадежных. 6 июня в цирке Труцци состоялось делегатское собрание флота и гарнизона, которое вынесло резолюцию об отстранении адмирала Колчака и и.о. начальника штаба капитана I ранга М.И. Смирнова от должности, «как возбудивших своими действиями матросские массы, … вопрос об их аресте передать на экстренное рассмотрение судовых и полковых комитетов», и передачи их постов заместителям, находившимся под контролем комиссии, избранной собранием. Решено обыскать и обезоружить офицеров армии и флота[53]. К утру все офицеры были обезоружены, адмирал А.В. Колчак выбросил свою Георгиевскую саблю за борт, а собрания команд, в подавляющем большинстве, высказалось против ареста Колчака и Смирнова.
Утром командующий получил телеграмму от Временного правительства, в которой ему предлагалось немедленно выехать в Петроград для доклада, сдав командование контр-адмиралу Лукину. В этот же день ЦИК Севастопольского Совета направил Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов и Черноморской делегации, присутствующей на I –м Всероссийском съезде Советов рабочих и крестьянских депутатов, телеграмму следующего содержания: «История бунта в Севастополе раздута. Вышло недоразумение с арестом 3-х офицеров. Это недоразумение было раздуто на митинге, где решили идти обыскивать всех офицеров. Желая этого избежать, экстренное делегатское собрание и ЦК просили Колчака издать приказ о сдаче офицерами оружия. Приказ был издан, оружие все офицеры сдали вчера. Этим предотвратили обыски и возможные эксцессы. Колчак об этом в резкой форме телеграфировал в совет министров и потому создался инцидент с Колчаком. Возбужденный митинг потребовал арестов Колчака. ЦК не считал это постановление обязательным и запросил полковые комитеты. Те высказывались против. Делегатское собрание и 15-ти тысячный митинг вынесли резолюцию, которая послана Керенскому»[54].
В день описываемых событий в Севастополь приехала американская военно-морская комиссия во главе с контр-адмиралом Гленноном Д., посетившая некоторые корабли и делегатское собрание флота. В рапорте командованию руководитель миссии отвечал: «…комитет был ответственным за внутреннюю жизнь на корабле в любом деле, как, например нормирование продуктов, наказание, предоставление увольнений на берег, назначение на вахты и др., но теоретически не мог контролировать военные действия корабля. Однако, фактически, офицеры не смели отдавать приказов своим подчиненным. Следовательно, вся подготовка к предстоящим военным действиям была прекращена, что, впрочем, соответствовало общему желанию матросов. Если же офицер не нравился команде, он разоружался и обязан был оставить корабль. Подобное состояние, выразившееся в глубоком недоверии между офицерами и матросами, согласно заявлениям многих офицеров, вынуждало первых уходить в отставку, последние же не отдавали себе отчета в том, что без знаний и руководства офицеров им не обойтись. Многие классные офицеры, понимая ответственность, все же покидали корабли, где они полностью лишались власти.
Члены комитетов, представляющие матросов и рабочих, в личном плане были уравновешенными, рассудительными людьми, а некоторые из них заверяли, что «беззаконие и убийства офицеров, подобных в Кронштадте и Гельсингфорсе, в Севастополе – не пройдут»[55].
Вечером 9 июня американская миссия выехала в Петроград, адмирал Колчак убыл тем же поездом. Вечером новый командующий флотом и ЦИК Севастопольского Совета получили телеграмму А.Ф. Керенского, где он выражал свое удовлетворение по поводу мирно разрешившихся событий, и сообщил о выезде комиссии для расследования инцидента[56].
14 июня в Севастополь прибыла представительная комиссия Временного правительства для расследования произошедших событий, результатом работы которой явился приказ А.Ф. Керенского, в котором говорилось, что «подобные действия матросов и их выборных собраний совершенно недопустимыми и разрушающими боевую мощь флота, в высшей степени в настоящее время необходимую, но по ходатайству вновь назначенного Командующего Черноморским флотом, считаю возможным, в виду выраженного командами Черноморского флота сожаления о допущении в их среде беспорядков, прекратить следствие об упомянутых делах без каких либо взысканий в отношении виновных…»[57]. Да и какие меры можно было принять, если разваливался фронт, крупные соединения отказывались выполнять боевые приказы. В июне была получена телеграмма Военного и Морского министра с требованиями прекратить безобразие в гарнизонах[58], приказ о беспорядках в Армии Юго-Западного фронта, в котором говорилось о доблестном поведении офицеров и требовании «восстановить в войсках дисциплину проявляя революционную власть в полной мере, не останавливаясь при спасении армии перед применением вооруженной силы…всех виновных в призыве во время войны офицеров и солдат и прочих воинских чинов и неисполнению действующих при новом демократическом строе армии законов и, согласных с ними, распоряжений военной власти, предавая суду и наказать как за государственную измену…»[59].
|
| предыдушая |
в начало |
следующая |
|
|
|
|
