| ПУБЛИКАЦИИ АРХИВА |
к списку публикаций |
страницы
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
|
Пытаясь с одной стороны предотвратить катастрофу в армии и на флоте, с другой Временное правительство продолжало «демократизацию», отдавая приказы, разрушающие основу армии. Так на основании приказа Армии и флота №8 от 11 мая командующий флотом разрешил ношение вне службы всем военнослужащим во всех портах, кроме Дуная и Лезистана, штатского платья.
Результаты деятельности правительства вскоре сказались на обстановке в Севастополе. 1 мая во время праздничных митингов матросы требовали от офицеров снять погоны[31]. Вскоре ЦИК Севастопольского Совета предложил отстранить от должности помощника главного командира Севастопольского порта генерал-майора А.В. Петрова, уличенного, якобы, в хищении казенного имущества и спекуляции им. Адмирал Колчак отказался выполнять решения ЦИК. По решению Совета генерал Петров был арестован и командующий сообщил об инциденте телеграммой Временному правительству. Для улаживания конфликта в Севастополе 17 июня прибыл Военный и Морской министр А.Ф. Керенский. Согласно «личного приказания Морского министра, для производства предварительного следствия, приказом А.В. Колчака 18 мая была создана комиссия из четырех офицеров трех депутатов Севастопольского Совета[32].
Результаты работы ни первой комиссии, ни второй (назначена 30 мая) не были опубликованы, но, судя по тому, что генерал Петров продолжал службу до февраля 1918 г., можно сделать вывод – обвинение было совершенно не обосновано.
В день отъезда Керенского новое событие взбудоражило флот, командир эскадренного миноносца «Жаркий» лейтенант Г.М. Веселаго подал жалобу на возмутительное поведение команды. Поводом к такому заявлению послужил инцидент во время одного из съездов на берег командира, когда команда проводила его бранью, смехом и пожеланиями больше не возвращаться.
На следующий день ЦИК создал комиссию для расследования на «Жарком». Однако решение комиссии было не в пользу команды эскадренного миноносца, а созванное 28 мая делегатское собрание флота отменило постановление Совета по материалам комиссии и приняло компромиссное решение: «Поведение командира, вызвавшего возбуждение команды по отношению к себе, считать нетактичным и просить командующего флотом списать командира с эскадренного миноносца, наложив на него дисциплинарное взыскание; команду же не считать виновной, за исключением членов комитета, которые не предприняли мер для предотвращения этого конфликта: наложить на них дисциплинарное взыскание и списать с судна»[33].
Согласиться с таким решением командование флота не могло, а запросило мнение Морского министра. В ответ Керенский прислал телеграмму: «Полагал бы правильным миноносцу «Жаркий» окончить кампанию. Дело передать прокурорскому надзору для выяснения виновных и предания их суду. Решение, в силу представленной Вам власти, как Командующему флотом, предоставляется Вам. Категорическое требование Временного правительства о неуклонном исполнении долга каждым чином, во вверенном вам флоте всем должно быть хорошо известно». Адмирал приказал окончить «Жаркому» кампанию в 0 часов 6 июня и назначил комиссию под руководством контр-адмирала В.К. Лукина из четырех офицеров и четырех выборных матросов, причем отмечалось, что «выборные от команд не должны состоять членами Центрального комитета или Делегатского собрания, так как оба эти учреждения вынесли суждение по этому делу»[34].
Эта же комиссия должна была расследовать аналогичный случай на эскадренном миноносце «Керчь». Однако последующие события на флоте показали ненужность этого расследования, никто не был наказан, 12 июня «Жаркий» вновь начал кампанию, а командир, кавалер Георгиевского оружия, был отправлен в отпуск на два месяца «внутри Российского государства по болезни»[35].
В этом плане интересно высказывание одного из севастопольских большевиков А.П. Платонова. Описывая операцию по постановке мин у Босфора 13 мая, во время которой погибло 15 офицеров и матросов, он высказал следующее: «…Неудача породила еще большее недовольства к командному составу и Колчаку. Матросы с недоверием стали относиться к его распоряжениям и в особенности к намечаемым рискованным операциям. Руководителями же этого движения стали большевики-матросы через судовые комитеты. Начало этому положил миноносец «Жаркий», команда которого отказалась выйти в море для выполнения одной рискованной операции»[36].
Однако, автор статьи далек от мысли о пробольшевистски настроенном большинстве матросов и солдат гарнизонов и сколько-нибудь заметном влиянии городской организации РСДРП(б) на политическую жизнь флота, тем более что и факты противоречат этому.
Февральская революция всколыхнула город и флот. Сразу же стали возрождаться партийные организации, разгромленные и ушедшие в подполье перед войной, создаваться новые партийные организации и национальные общества. Самой крупной, быстро набиравшей силу, была городская организация партии социалистов-революционеров, насчитывавшая к середине года до 30 тыс. человек[37]. На втором месте была организация РСДРП(объединенная), в начале мая насчитывающая 1000 членов, седьмая по численности в России)[38].
Немногочисленные большевики первоначально входили в объединенную организацию РСДРП и только в конце апреля выделились в самостоятельную организацию. Организация не имела своей газеты, союз печатников отказался печатать их листовки и литературу. «Большевистских ораторов нередко лишали слова на митингах и собраниях, не пускали на корабли. За революционное выступление был сброшен в море с эсминца «Гневный» большевик И.Финогенов. Одурманенные соглашателями, моряки избили большевика Михайлова и несколько других агитаторов. Были попытки расправиться с членом городского комитета РСДРП(б), популярным оратором А.И. Каличем»,- писал позже Ю. Гавен, один из руководителей городской организации[39]. 10 июля толпой, подстрекаемой лидерами эсеров и меньшевиков, разгромлен клуб организации РСДРП(б)[40]. В конце июня 1917 г. ЦК РСДРП(б) зарегистрировала городскую организацию в количестве 50 человек членов и 100 сочувствующих[41].
11 июня, выступая на I съезде моряков Балтийского флота, возвратившийся из Севастополя один из членов Балтийской делегации рассказал, что «в Севастополе мало видел социалистических газет, большевистских же газет совершенно нет»[42].
Связь с центром была спорадическая, связи с большевистскими организациями Украины были незначительными, в основном сводились к посылке в небольшом количестве и нерегулярно газет харьковских и екатеринославских большевиков через поездные бригады. В просмотренных многочисленных воспоминаниях харьковских большевиков не упоминаются какие-либо контакты с Севастопольской организацией, в воспоминаниях ответственного секретаря газеты «Пролетарий» Д.Эрде (Д.И.Вайхштейна) прямо говорится, что «связь с югом Украины все же была в общем недостаточной»[43]. В газете «Пролетарий» (выходила с 10/23.03. по конец 09.1917) не было опубликовано ни одной заметки о событиях в Севастополе или на Черноморском флоте, за исключением информации балтийцев об их приезде в Севастополь в июне 1917 г., в то же время эсеро-меньшевистские «Известия Харьковского Совета рабочих и солдатских депутатов» регулярно освещали события в Севастополе и на флоте.
В июле был создан Юго-Западный областной комитет РСДРП(б), куда входили организации Киевской, Одесской, Черниговской, Полтавской, Херсонской и Таврической губерний, однако в отчете ЦК РСДРП(б) в сентябре он сообщал, что в Таврической губернии до сих пор нет организации партии. ЦК указал областному комитету адреса организаций в Севастополе, Евпатории и Симферополе[44].
В дополнение следует отметить, что на выборах в июле в городскую Думу за список РСДРП(б) проголосовало 703 человека из 51029 списочного состава45, а во вновь избранном Совете военных и рабочих депутатов из 245 человек было только 11 большевиков46.
|
| предыдушая |
в начало |
следующая |
|
|
|
|
