| ПУБЛИКАЦИИ АРХИВА |
к списку публикаций |
страницы
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
|
В первые дни после февральской революции волна насилия захлестнула Кронштадт и Гельсингфорс. Однако в Севастополе – главной базе Черноморского флота, революция была принята с воодушевлением, но спокойно, во многом благодаря действиям командующего флотом вице-адмирала А.В. Колчака. Уже 2 марта он издал приказ о событиях в Петрограде[1], а 4 марта – об отречении от престола Николая II[2]. В городе и войсковых частях шли непрерывно митинги. 4 марта явочным порядком был сформирован в казармах Севастопольского флотского полуэкипажа временный военный исполнительный комитет, который все-таки был признан адмиралом Колчаком. 7 марта на собрании офицеров флота и гарнизона был образован Офицерский временный исполнительный комитет, утвержденный приказом командующего[3]. 6 марта был избран Городской исполнительный комитет и Центральный военно-исполнительный комитет. 7 марта – Совет солдатских депутатов и Совет рабочих депутатов, объединившиеся в Совет солдатских и рабочих депутатов. Все эти Советы объединились в конце марта в единый Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов[4].
По распоряжению Колчака были выпущены из тюрьмы политические заключенные[5], распущена полиция и начала формироваться городская милиция, расформировано Севастопольское жандармское управление, прошел парад частей флота и гарнизона[6]. Был опубликован приказ Петроградского Совета №1 и приказ Военного и Морского Министра, отменявший звание «нижние чины», титулование офицеров, а также ограничения гражданских прав солдат и матросов[7].
Эти меры в общем стабилизировали обстановку в зоне дислокации флота и сухопутных частей, подчиненных командующему Черноморским флотом (побережье от Сулина до Трапезунда) и дало право адмиралу Колчаку послать телеграмму начальнику Штаба Верховного Главнокомандующего, в которой он сообщал, что на кораблях и частях пока «не было никаких внешних проявлений, только на некоторых кораблях существует движение против офицеров, носящих немецкие фамилии. Команда и население просили меня послать от лица Черноморского флота приветствие новому правительству, что мною и исполнено…»[8] В целях демократизации общества и в соответствии с предыдущими приказами был опубликован приказ Верховного Главнокомандующего об отмене «отдания чести, становясь во фронт», достаточно было приложить руку к головному убору[9], а 8 марта командующий флотом своим приказом освободил от наказания нижних чинов за дисциплинарные проступки, наложенные на них по суду на день издания приказа[10]. В марте адмирал Колчак подписал приказ о разграничении проступков и соответствующих им наказаний «до установлении в законном порядке дисциплинарных взысканий»[11], а в начале апреля утвердил разработанные Центральным Исполнительным Комитетом Совета Депутатов Армии, Флота и рабочих «Временные правила» о наложении дисциплинарных взысканий[12]. Однако демократические новации в армии и на флоте несли не только положительные моменты, но и отрицательные, вылившиеся в марте в обвинения некоторых офицеров в грубости и оскорблении власти.
5 марта мичман С. Мертваго был обвинен командой линкора «Ростислав» в контрреволюционных высказываниях, и только 22 января 1918 г. Революционный Трибунал, рассмотрев обвинение, посчитал его невиновным[13]. 8 марта солдаты Керченской крепостной артиллерийской роты обвинили своего командира полковника Н.М. Кондратовича в оскорблении Временного правительства, в июне следственная комиссия Севастопольского Совета признала его невиновным и просила восстановить его в должности[14]. 10 марта начальник Западного района Службы связи, капитан 2 ранга Э.А. фон Берендс был обвинен соседкой, женой унтер-офицера, в том, что в 1916 г. сдал болгарам в Констанце ценное казенное имущество. В июле Следственная комиссия вынесла постановление: «объявить ей в присутствии всей комиссии порицание за неосновательное оскорбление словами капитана Берендса, каковые опубликовать в печати»[15]. Но это не означало, что страдали невинные офицеры. По требованию городского самоуправления был отстранен от должности комендант крепости и военный губернатор города контр-адмирал М.М. Веселкин,[16] как писал о нем видный политический деятель С. А. Никонов, « Это был типичный самодур, точный сколок с знаменитого одесского градоначальника Зеленого. Такой же ругатель-матерщинник, ненавистник евреев, покровитель черной сотни и союза русского народа»[17]. Освобожден от должности и зачислен в резерв флота начальник Тыла флота и главный командир Севастопольского порта вице-адмирал П.И. Новицкий, в должности начальника Минной дивизии в 1912 г. принявший участие в разгроме революционного подполья на флоте[18]. 17 марта отстранен от должности и предан суду (по представлению ЦВИК) помощник командира Севастопольского флотского полуэкипажа полковник по адмиралтейству Н.П. Шперлинг «за грубое оскорбление матросов, превышение власти и оскорбление Родзянко и Гучкова». Полковник Шперлинг с января 1906 г. служил в Севастополе начальником военно-исправительной тюрьмы Морского ведомства и отличался исключительной жестокостью[19]. 18 марта приказом командующего объявлен выговор помощнику начальника охраны Севастопольских рейдов капитану 2 ранга Г.М. Добролюбову «за бестактное обращение к команде при выполнении возложенного на него поручения»[20].
В марте впервые на флоте команда эскадренного миноносца «Гневный» отказалась выполнить приказ командира. Расследование проводил летучий отряд ЦВИК, и дело было улажено мирным путем - команда через выборных извинилась перед командующим флотом и командиром «Гневного», просила командира вернуться, на что он дал согласие, и на этом инцидент был исчерпан[21]. Это было начало открытого неповиновения.
В апреле 1917 г. сверху продолжалась демократизация армии: телеграммой Морского министерства было отменено отдание чести вне строя[22], уволены матросы и солдаты старше 40 лет в отпуск до 20 мая домой для полевых работ[23].
17 апреля по флоту был отдан приказ, с объявлением телеграммы Морского министра, об отмене наплечных погон «в соответствии с формой одежды, установленных во флотах всех республиканских стран», причем в конце было резюме: «Приказ привести в исполнение по возможности сегодня»[24].
Уводя от обвинения матросов, адмирал Колчак освободил от должности начальника Минной бригады контр-адмирала князя В.В. Трубецкого, начальника Штаба флота флигель-адъютанта контр-адмирала С.С. Погуляева, начальника Учебного отряда флота контр-адмирала Ф.А. Винтера 1-го. Но обвинения матросами офицеров продолжались. Лейтенант Н.В. Колюбакин 3-й был обвинен матросом в оскорблении и продажи его койки – в июле следственная комиссия дело даже отказалась рассматривать[25]. По требованию рабочих отстранен от должности начальник Сулинского землечерпательного каравана подполковник корпуса гидрографии В.К. Потапов[26], команда сетевого заградителя «Аю-Даг» потребовала удаления старшего помощника капитана подпоручика И.Северина «как вредного элемента для нового строя»[27].
Катастрофически падала дисциплина в войсках, негативное отношение к офицерам проявлялось все чаще и чаще. В начале мая новый Военный и морской министр А.Ф. Керенский вынужден издать приказ, в котором говорилось «что недоверие к командному составу подрывает мощь армии и флота»[28].
Пытаясь остановить катастрофу, А.Ф. Керенский приказом объявил «Положение об основных правах военнослужащих», которое значительно ограничивало права солдат, завоеванные в первые дни революции. Что вызвало в армии и на флоте сильные противодействия. Во второй половине мая в Севастополе стали получать приказы, в которых уже говорилось о невыполнении боевых приказов на фронте полками[29], с требованием разыскать и наказать дезертиров, не явившихся добровольно в свои части до 15 мая[30].
|
|
в начало |
следующая |
|
|
|
|
